Автоматизация труда и капитализм

На написание данного доклада меня также сподвигли некоторые высказывания товарищей в соц. сетях, от которых частенько можно услышать следующее: раз класс буржуазии и класс пролетариата являются антагонистичными по отношению друг к другу, то буржуазия, технологически совершенствуя средства производства, будет количественно сокращать пролетариат вплоть до полного его исчезновения.

Спойлер

Грубо говоря, всех человеческих рабочих заменят роботы и тогда исчезнет и эксплуатация, не будет отчуждения и все это устроит, как ни странно, сама буржуазия. Поэтому пролетариату нужно только дождаться того светлого дня и затем прийти на все готовое в дивный новый мир, по логике размышления таких товарищей как ни крути рыночный и такой же капиталистический. Иными словами, мы можем столкнуться с тем, что тезис о незыблемости капитализма проник уже даже к левым. То, что такой подход является вульгарным, абсолютно не диалектическим и попросту глупым, думаю, все-таки нужно доказать. Второй причиной написания этого доклада послужила довольно длительная дискуссия товарищей в telegram о методах экономического стимулирования ученых/изобретателей при социализме. Марксистская политэкономия, основанная, как уже говорилось, на методе диалектического материализма, достаточно ясно даст нам понять: а нужно ли такое стимулирование при победе социализма?

Прежде всего, начнем с краткого разбора классической буржуазной политэкономии. Как таковая, к.б.п. зародилась в XVIII (18) веке, то есть в эпоху неразвитой классовой борьбы пролетариата. К. Маркс писал: «… под классической политической экономией я понимаю всю политическую экономию, начиная с У. Петти, которая исследует внутренние зависимости буржуазных отношений производства» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 91, прим.). Буржуазные экономисты положили начало трудовой теории стоимости (Петти, Рикардо), признавали существование классов, но до появления марксистской политэкономии все это находилось на зачаточном уровне. Ленин в своем сочинении «Еще одно уничтожение социализма» так писал об этом: «… классики нащупывали и нащупали целый ряд «естественных законов» капитализма, не понимая его преходящего характера, не видя классовой борьбы внутри его». Это в полной мере касается и современных буржуазных экономических теорий, авторы которых, отталкиваясь прежде всего от буржуазных классиков, придумывают все новые и новые теории, чтобы дать объяснение происходящим экономическим процессам, но с неизбежным выводом о незыблемости капитализма. Марксистская же политэкономия отличается от буржуазной, в первую очередь, тем, что описывает происходящие общественно-экономические процессы используя методологию диалектического материализма. В чем же основные отличия марксистской политэкономии от буржуазной, помимо методологии? Прежде всего, в к.б.п. отсутствует понятие прибавочной стоимости, прибавочного труда и прибавочного продукта. Кстати говоря, именно из-за этого буржуазные экономисты были не в силах найти объяснение известной и до Маркса тенденции нормы прибыли к понижению (один из законов капиталистического производства). Мы еще вернемся к этому, но пока нам необходимо разобраться с основами основ.

Рассмотрим, сперва, обмен продуктами труда и как он зародился. Изначально, в эпоху первобытно-общинного строя обмена между племенами как такового не было. Дело в том, что средства производства тогда еще были на крайне примитивном уровне, позволяя производить лишь то, что действительно было необходимо для одной отдельно взятой общины. Также это касается и самого характера труда: ввиду слаборазвитости производительных сил существовала объективная необходимость в общественном труде и, как следствие, в общественной собственности на средства производства. Поэтому на том этапе не существовало никаких классов, частной собственности и не было эксплуатации. Но вместе с развитием и совершенствованием орудий труда, появилось сперва его общественное разделение, а затем, на поздней стадии этой формации, возник обмен между общинами появившимся излишком. До этого обмен носил ритуальный и случайный характер, но когда возникла объективная необходимость в нем, то обмен превратился в регулярный общественный процесс. До появления денег, товарообмен носил натуральный характер (бартер) и выражался формулой (Т-Т’).

Возникла историческая необходимость во всеобщем эквиваленте, то есть в деньгах. Деньги это особый товар, всеобщий эквивалент (равностоимость) или всеобщая эквивалентная форма стоимости всех др. товаров. К. Маркс: «Товар, который функционирует в качестве меры стоимости, а поэтому также, непосредственно или через своих заместителей, и в качестве средства обращения, есть деньги» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 140). Товар это продукт труда, произведённый для продажи (или обмена), а не для собственного потребления. Всякий товар имеет двойственный характер: потребительная стоимость и стоимость (меновая стоимость). Потребительная стоимость товара это его свойство удовлетворять какую-либо человеческую потребность. Стоимость же это воплощенный в товаре и овеществленный в нем труд товаропроизводителей (основы этого понимания товара как раз заложили классики бурж. политэкономии – Рикардо и Петти в трудовой теории стоимости). Стоимость возникает лишь при определенных исторических условиях – при возникновении товарного производства (то есть производства целенаправленно ради продажи или обмена). При появлении денег – всеобщего эквивалента, меняется и формула, выражающая характер товарообмена (Т-Д Д-Т). Число действительных продаж всегда равно числу покупок, т.к. купля и продажа представляет из себя один и тот же акт, представляющий интересы покупателя – владельца денег и продавца – товаровладельца. Эта формула товарообмена характерна как для рабовладельческого строя, так и для феодального. С развитием человеческого общества, при смене общественно-экономических формаций, носящих преходящий характер (соотносящийся с уровнем развития производительных сил), поменялась (а точнее дополнилась) формула товарообмена. В результате развития производительных сил, вступивших в объективное противоречие с устоявшимися производственными отношениями, череды буржуазных революций феодальный способ производства уступил свое место капиталистическому способу производства, для которого помимо традиционного товарообмена (Т-Д Д-Т) характерна специфическая для капитализма форма товарообращения: купля ради продажи (Д-Т-Д). Деньги тратятся лишь на то, чтобы получить деньги. Вот что писал К.Маркс: «Простое товарное обращение — продажа ради купли — служит средством для достижения конечной цели, лежащей вне обращения, — для присвоения потребительных стоимостей, для удовлетворения потребностей. Напротив, обращение денег в качестве капитала есть самоцель, так как возрастание стоимости осуществляется лишь в пределах этого постоянно возобновляющегося движения. Поэтому движение капитала не знает границ». (К. Маркс Капитал, глава 4 превращение денег в капитал). Конечная самоцель – извлечение большего количества денег, чем капиталист сам вложил, т.е. извлечение прибавочной стоимости. «Потребительную стоимость никогда нельзя рассматривать как непосредственную цель капиталиста». Но, так как товарообмен происходит по закону стоимости – по обмену эквивалентов, то исходя из простого товарного обращения прибавочная стоимость возникнуть не может. Возвращаемся обратно к Марксу: «наш владелец денег, который представляет собой только лишь личинку капиталиста, должен купить товары по их стоимости, продать их по их стоимости и все-таки извлечь в конце этого процесса больше стоимости чем он вложил в него (…) Таковы условия проблемы». Необходим такой товар, «сама потребительная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством быть источником стоимости», потребление которого являлось бы созданием новой стоимости. «И владелец денег находит на рынке такой специфический товар; это — способность к труду, или рабочая сила.» Носитель такой способности должен быть, во-первых, лишен возможности продавать продукты своего труда (а это возможно в том случае, если он не является владельцем средств производства), во-вторых, собственник рабочей силы и собственник денег (владелец средств производства) должны встретиться на рынке и вступить друг с другом в отношения как равноправные товаровладельцы. Для самого рабочего (пролетария) его способность к труду принимает форму принадлежащего ему товара, а труд принимает форму наемного труда. С этого момента товарная форма продуктов труда приобретает всеобщий характер. «Стоимость товара - рабочая сила определяется, подобно стоимости всякого другого товара, рабочим временем, общественно необходимым для её производства, а следовательно, и воспроизводства». (Маркс Капитал «рабочая сила как товар») т.е. как минимум достаточной для удовлетворения первейших жизненных необходимостей рабочего.

Но главное и первейшее свойство товара «рабочая сила» есть создание стоимости, причем превышающей стоимость самого товара «рабочая сила». «Прибавочная стоимость есть не что иное, как избыток того количества труда, которое дает рабочий, над тем количеством овеществленного труда, которое он получил в своей собственной заработной плате, в качестве стоимости своей рабочей силы», т.е. разность между той стоимостью, которую живой труд создаёт в процессе производства, и той, которую капиталист оплачивает рабочему в форме заработной платы. По сути оплачивается только необходимый труд рабочего (для поддержания его жизненной силы), а все остальное безвозмездно присваивается капиталистом. В конечном счете, прибавочная стоимость является капиталисту в виде прибыли. Основной экономический закон капитализма, описывающий сущность промышленных отношений, есть процесс производства и присвоения прибавочной стоимости. В безграничном стремлении к увеличению производства прибавочной стоимости капиталисты различными способами усиливают эксплуатацию наёмных рабочих. Этим способам соответствуют две формы прибавочной стоимости - абсолютная и относительная. Абсолютная прибавочная стоимость является результатом удлинения рабочего дня сверх необходимого рабочего времени, в течение которого рабочий воспроизводит стоимость своей рабочей силы. Также она возрастает в результате повышения интенсивности труда – при неизменной величине рабочего дня. Другим способом увеличения производства прибавочной стоимости является сокращение необходимого и соответствующее увеличение прибавочного рабочего времени при неизменной продолжительности рабочего дня. Этому способу соответствует относительная прибавочная стоимость. Сокращение необходимого рабочего времени связано прежде всего с повышением производительности труда в отраслях, производящих средства существования рабочего, т.к. в конечном счёте это ведёт к снижению стоимости рабочей силы. А это, в свою очередь, приводит к сокращению необходимого и соответственно увеличению прибавочного рабочего времени во всех отраслях капиталистического производства. Последнее, что нам необходимо уяснить, это природу самого капитала. Как и для прочего он имеет двойственную природу. Капитал состоит из постоянного и переменного. Постоянный капитал – это средства производства, находящиеся во владении капиталиста. Переменный капитал – это товар «рабочая сила», который капиталист ищет на бирже труда, вступая с продавцом этого товара в отношения как равноправные товаровладельцы. Если постоянный капитал служит лишь предпосылкой для создания прибавочной стоимости, то переменный капитал создаёт прибавочную стоимость.

Для каждой общественно-экономической формации характерен свой исторически определенный способ производства. Капиталистический способ производства можно определить как крупнотоварное индустриальное производство, основанное на частной собственности на средства производства, имеющее главную цель – извлечение прибавочной стоимости и, как следствие, возрастание капитала (как стоимость + прибавочная стоимость).

Помня о тезисе «автоматизация решит все проблемы капитализма» давайте вместе поразмыслим: а решит ли? Марксистская политэкономия дает однозначный ответ - нет, не решит. Так как основным законом капиталистического способа производства является извлечение прибавочной стоимости (из неоплаченного труда наемных рабочих), а всякое средство производства есть только лишь предпосылка для создания прибавочной стоимости (постоянный капитал), при отсутствии товара «рабочая сила» непосредственно создающего прибавочную стоимость возникает очевидное противоречие: из кого ее извлекать? Прибавочную стоимость создает живой человеческий труд, являющийся при этом товаром. Полная автоматизация всего производственного цикла несовместима с сохранением капитализма как общественно-экономической формации, что является политэкономическим доказательством того, что капитализм имеет исторически преходящий характер. Даже если отвлечься от непосредственно теории и раскрыть глаза, то можно увидеть, как действуют современные капиталисты «первого мира», предпочитающие эксплуатировать дешевую рабочую силу, например, в Китае, Мексике и проч. странах. Об этом писал Владимир в своем анализе мировой капиталистической системы. Капиталисты могут заменить и убрать лишь обслугу, но и тогда возникнет проблема колоссального роста безработицы. Маркс писал в Экономических рукописях: «система машин появляется не для того, чтобы восполнить недостаток рабочей силы [Arbeitskraft], а для того, чтобы имеющуюся налицо массу рабочей силы свести к ее необходимому масштабу. Система машин появляется только там, где рабочая сила имеется в массовом масштабе». То есть функция машин – помогать присваивать труд наемного рабочего. Вот еще из Маркса: «Система машин — в качестве основного капитала — делает ра­бочего несамостоятельным, делает его присвоенным. Это дейст­вие системы машин имеет место лишь постольку, поскольку она определена как основной капитал, а она определена так лишь потому, что рабочий относится к ней как наемный рабочий» (экон. рукописи 1857-1859). Функция машины в капиталистической формации – закабаление, поэтому нельзя попросту взять и убрать тех, кого капитал закабаляет, чтобы найти снятие диалектическому классовому противоречию пролетариата и буржуазии. На то оно и диалектическое, что при противоположности классовых интересов друг без друга они существовать не могут.

Но несмотря на это, разнообразные буржуазные пропагандисты постоянно рисуют нам картинку светлого капиталистического будущего, ведь тогда, мол, расцветет интеллектуальный и умственный труд. И он не расцветет. Подлинный его расцвет может быть только в обществе равных возможностей, то есть без частной собственности, без частнокапиталистического присвоения. Основное противоречие капитализма в этом и заключается, что труд словно скован в цепи, при его общественном характере также существует приставленный к нему частнокапиталистический способ присвоения и, как следствие, неравенство возможностей. Капитализм, а особенно современный, перешел уже в прямой паразитизм и осуществляет свою главную функцию (присвоение прибавочной стоимости) через эксплуатацию, а то и прямой грабеж всех остальных, кого определили в «третий мир». Одно существование понятия «менеджеров», «менеджмент» это только доказывает, что сами капиталисты отстранились от всяческой деятельности, а вместо них управленческие функции этого огромного паразита выполняют специально подготовленные люди. Мировому капиталу намного проще эксплуатировать людей извне, контролируя рынки и напрямую вмешиваюсь в политику, перекачивая ресурсы (в т.ч. прибавочную стоимость) в главную метрополию – первый мир. Поэтому грезить о полной автоматизации в рамках капитализма наивно, глупо и попросту антинаучно.

Капитализм и дальнейшая автоматизация всего производственного цикла – несовместимы.

Многое из всего вышесказанного относится и к теме стимулирования работников умственного труда при социализме. Курсивом выделено не просто так. Стимулировать человека, работника, принуждая его таким образом к труду и мотивируя его на что-либо можно только при формации не равных возможностей. Вспомним как вообще возникло разделение умственного и физического труда. Как таковое оно образовалось в эпоху рабовладельческой формации, когда тяжелым физическим трудом занимались рабы, а свободные рабовладельцы (эксплуататоры) могли посвящать свое время науке и искусству. Физический труд презирался свободными гражданами и считался уделом недостойных людей, которым от богов дано быть только рабами. То есть умственный труд был уделом немногих. Разделение умственного и физического труда произошло на определенной общественно-экономической формации и, в соответствии, с развитием средств производства и появлением частной собственности на эти средства производства. С уничтожением же частной собственности, с окончательным установлением общественного характера производства, без паразитического частнокапиталистического присвоения будет исчезать и разница между физическим и умственным трудом. Вместе с количественными изменениями (то есть с улучшением) производительных сил, уменьшением доли участия человека в процессе производства, сокращением рабочего дня, она будет ликвидирована уже окончательно. Будут созданы условия для того, чтобы каждый проявлял умственную активность.

Всякая формация имеет определенный «потолок», выше которого средства производства развиваться не могут, при существовании данной формации дальше. Для всякой формации характерен исторически для нее определенный тип производства. Социализм не исключение. Хоть он и вызревает внутри старой гибнущей формации, но тем не менее имеет гораздо более «высокий» «потолок» развития средств производства. Поэтому здесь нельзя рассуждать понятиями капиталистической формации, например категориями «прибыль» или «доход», потому что подобное применимо только к досоциалистическим формациям.

Ликвидация частной собственности, исчезновение эксплуататорских классов, дальнейшее развитие средств производства, сокращение тяжелого физического человеческого труда неизбежно создаст объективные условия для развития труда умственного. Никаких мер дополнительного стимулирования, основанного на создании привилегированного статуса, для таких работников, не потребуется в социалистической формации. Такое стимулирование только создаст неравенство в обществе равных возможностей, что приведет в конечном счете к укреплению в нем неравенства и, в конце концов, к реставрации капитализма. Другое дело, если мы обсуждаем не социализм, а переходный этап между капитализмом и социализмом, на котором подобное еще возможно, но только из-за многоукладного хозяйствования и существования его различных форм (основные уклады переходного периода: социалистический, мелкотоварный и капиталистический), но при победе социалистического уклада неизбежно изменятся и методы хозяйствования, а сам уклад станет полностью социалистическим.

Наконец, подытожим:

  1. Полная автоматизация всего производственного процесса несовместима с сохранением капиталистической формации, основной закон которой заключается в присвоении прибавочной стоимости, создаваемой живым человеческим трудом. Машина не является «панацеей» от живого труда, при капитализме машина помогает закабалить живой труд.

  2. Для каждой общественно-экономической формации характерен свой способ хозяйствования и производства. В формациях, где существует частная собственность на средства пр-ва, существуют классы и неравенство, как следствие и неравенство возможностей потому и существует четким разделение между умственным и физическим трудом. Ликвидация подобных производственных отношений перевернет и надстройку, в результате чего свободное развитие каждого станет обязательным условием развития всех.

Помимо уже указанного также пользовался учебником политэкономии 1954 г. (Островитянов К.В., Шепилов Д.Т.) и БСЭ.

Сжато, познавательно, доступно.

В целом всё верно!
Однако процессы автоматизации имеют и другие моменты в своём развитии.
Прочитайте и иной взгляд изложенный в статье “Не так страшен чёрт как его малюют.”
В дополнение к Вашему материалу. Это к пункту первому

Здесь Вы поставили телегу впереди лошади, производственные отношения не могут быть ликвидированы. Кушать мы хотим как при капитализме так и при коммунизме поэтому мы забираем то что есть - производственные отношения вместе с производством. Сохраняя таким образом то что есть, а меняем в производственных отношениях буржуазные на коммунистические - ликвидируем буржуазную надстройку и ставим коммунистическую.
Капиталистический способ производства и коммунистический способ производства в себе не имеют различий как таковых и Маркс подчёркивает это указывая нам что противоречие заключается в общественном характере производства и капиталистическом способе присвоения его результатов.
Это-то и вызывает неприятие со стороны общества.

При капитализме «полная автоматизация» недостижима еще по принципу называемым как «экономическая обоснованность». В общем это выглядит следующим образом: данную технологическую функцию автоматизировать не будем, так как стоимость автоматизации слишком высока, дешевле купить какую ни будь девочку, которая будет это делать….

Согласен. Спроектировать, произвести, внедрить, содержать и т.п. роботов очень и очень затратно. Кроме этого, во всех этих процессах роботизации по созданию-внедрению-обслуживанию ведущая роль у человека. Без человека все автоматы - красивые экспонаты. Это орудия труда.

Благодарю автора за интересную статью, но всё таки не совсем понимаю. Что помешает капиталисту полностью автоматизировать производство, если технологии производства и обслуживания например тех же роботов настолько усовершенствуются, что они в конечном итоге будут требовать меньших затрат чем живой работник? Как это например произошло с технологией телефонов. Раньше огромные чб телефонные трубки стоили больших денег, а теперь же практически любой человек может купить себе полноценный смартфон. Пускай и не самой последней модели. Объясните этот момент пожалуйста доступным и простым языком. Для пролетариев так сказать )))

Два момента:

  1. Капитал - самовозрастающая стоимость, постоянно требующая новую прибавочную стоимость. Прибавочную стоимость (и любую стоимость вообще) может создать только и исключительно живая рабочая сила. Это особое свойство рабочей силы создавать стоимости больше, чем стоит сама. Вот эта разность и есть прибавочная стоимость, которую присваивает себе капиталист. Поэтому, если всё производство полностью автоматизировано и роботизировано, то не будет прибавочной стоимости, значит не будет капитализма. Именно поэтому, хотя автоматизация появляется при капитализме, сам капитализм и является тормозом для дальнейшей, полной роботизации. Только социализм как первая фаза коммунизма снимает это противоречие, и автоматизации при нём нет предела.
  2. Если всё производят роботы, то люди в основной массе не работают в сфере материального производства. Соответственно, они не получают зарплату и не могут купить товары, произведённые роботами. А если им выплачивают пособия для покупки всех необходимых товаров, но при этом они не работают в сфере материального производства, и так по всей Земле (то есть нет эксплуатации бедных стран), то это уже опять фактически социализм, потому что эксплуатации нет, производство роботизировано. Значит, действительно, при капитализме не может быть максимальной автоматизации производства. Капитализм выступает тормозом максимальной автоматизации и роботизации.